Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

Я

Острова

В Стране Восходящего Солнца светило застряло. Компактно слезами и кровью стекает страна. Полыни-звезды небесам было мало. В расшитых кимоно колокола. Земная ось устала и сошла. Остановите Хиросиму и Цунами. Я выйду в море, рис, свободу, на Луну. Безбрежна боль за утлыми бортами. Клыками зверя в клочья тишину. А горя пух и тает и летает. Дал трещину божественный сосуд. Таинственный народ за избранность страдает. Восхода самураи всё снесут.

С Востока слышен дальний перезвон.
Собачий вой изранил тишину.
Сквозь землю бьют японские колокола.



© Юрий Жуковский

日出づる国は輝き息を止めた
祖国はちぢこまって涙と血を流す
天空狭しとちりばめられた凍てつく星
鐘の模様の着物
地軸は疲れて狂った
広島と津波をとめよ
我は往く 海へ、田へ、自由へ、月へ
朽ちた船を落ちる、限りない痛み
獣のように静けさを噛み裂く
悲しみは羽根のように舞い消える
恩寵の杯はひび割れ
神秘の民は選ばれたものの苦しみを味わう
サムライが立ち上がり、すべてを壊し去る

東から遠く聞こえる鐘の音
静寂を破る遠吠え
地を通して響く日本の鐘

Перевод:

© Гааз Кадзуэ
Я

Товарищ Сталин, как в аду вам спится?..

Товарищ Сталин, как в аду вам спится?
Вы перешли зияющий порог?
Не беспокоят вас убитых лица?
Здесь пипл хавает сермягу из сапог.

Вы знали, мир сведя к узкоколейке,
До цели вы доедете всегда,
И Женщина из ватной телогрейки
Взирает, как нетленная звезда.

И осьминог по имени Россия
Опутал Землю ядом лагерей,
И хищники так страшно голосили
Под дулами неспящих егерей.

Вы стали леденящею иконой,
Под ликом Бога проступает Зверь.
Кричат неисчислимые вороны,
Над бездной неподсчитанных потерь.

От вас осталась жертвенная рана,
Усы да трубка, и кровавый флаг,
И бесконечный, словно кнут тирана,
Ваш памятник – ваш континент - ГУЛАГ.

Вы эффективно дух уничтожали,
Ища предельно ясной простоты,
Сочатся злом Иосифа скрижали,
И режут горло вечные стрижи.

Шестая часть Земли, цепляясь за устои,
Алкает простоты, кирзы, сапог,
И в оспинах убийств, и в пятнах бурой крови,
Под козырёк улыбку прячет Бог.

И книга Гиннеса распахнутою раной
Фиксирует как гибельный восторг,
В реестре обезумевших тиранов
Недостижимый, роковой рекорд.

***

Черноту и страх проталин
Расклевали вороны,
Отпусти, товарищ Сталин,
На четыре стороны.

Пусть тебя товарищ дьявол
Осенит наградою,
И распятая держава
Прогремит парадами.

Пусть заводы с сапогами
Да костьми качаются,
Звёзды чёрными врагами
В оспины впиваются.

Ты лети, товарищ Сталин
Безымянным холодом,
Дробь из адских наковален
Вырывая молотом.

Изучай зрачки у джинна,
Беспощадным соколом,
Горло адского кувшина
Разрывая штопором.

Но кувшин запаян сталью,
Печень съели вороны,
Отпусти страну прощально
На четыре стороны.

***

В сетях из слов витиеватых
Трепещет рейтингов тщета,
И обретает слово «вата»
Черты надгробного креста.

А на устах – товарищ Сталин,
Не запрещённый, как ИГИЛ,
И пахнет мёртвыми цветами
От безымянности могил.

© Юрий Жуковский

Я

«Процесс» Александра Зельдовича

Режиссёр Александр Зельдович показал в ЦДК свой документальный фильм «Процесс», снятый 15 лет назад, о Еврейском антифашистском комитете. Шестьдесят пять лет назад, 12 августа 1952-го года, 13 членов ЕАК были расстреляны.

Еврейский антифашистский комитет был создан при Совинформбюро для пропаганды СССР за рубежом. Со своими задачами входившая в состав ЕАК советская еврейская интеллигенция справилась блестяще, за что и была ликвидирована товарищем Сталиным, перешедшим от сотрудничества с евреями к их физическому устранению, к государственной политике антисемитизма.

Картина Александра Зельдовича производит стойкое, не покидающее ни во время просмотра, ни после, ощущение дробящейся двойственности. Жанр киноработы можно условно определить как «Мюзикл на архивах». Кинодокументы Третьего Рейха и Третьего Рима представлены в изобилии, официальная хроника с излучающими радость простыми советскими и немецкими людьми, хроника маршей, парадов, спортивных праздников. Хроника довольно точно положена на музыку Леонида Десятникова, отсюда – «мюзикл». Режиссёр воспользовался при создании картины минималистичными приёмами, хотя и требующими кропотливой работы. Контраст радостной официальной хроники и расстрелов, черепов, ям, скелетов, живых и мёртвых. Цитаты из Сталина, Гитлера, лица вождей немецкого и советского народов, будничные, без прикрас, без фотошопа. Музыка и лица. Лица, тела, тела, лица, спортсмены, трупы, вихрастые солдаты, отличающиеся лишь формой принадлежности своему фюреру. Победители и побеждённые. И вот тут начинается двойственность. Кратко цитируя членов ЕАК, подчёркивающих свою советскую веру, режиссёр не углубляется в их дела и биографии. Минималистично – статья, цитата, расстрел. И хроника, хроника, где тоталитарная имперская радость занимает гораздо больше экранного времени, чем страдания. Собственно, Лени Рифеншталь тоже показывала радостных, витальных, бытийных арийских спортсменов, бегущих, прыгающих, метающих, толкающих, забивающих. Лица на экране, так щедро представленные, начинают, против воли режиссёра, выбиваясь за флажки его концептуальной конструкции, жить отдельной, собственной жизнью. У них есть собственная экранная плоть, собственная чёрно-белость, собственная зернистость лиц, эпохи, совершенно искренняя радость бытия. Они как ожившие старые фотографии из семейных альбомов, чьи-то бабушки, дедушки, прабабушки, прадедушки, данные «здесь и сейчас», вне времени и пространства (почти). Они поют витальный гимн своей стране, не натужно, не фальшиво, не искусственно. А в это время тысячами убивают евреев, на фоне казённой радости, а радость – искренна.

Продолжение - здесь:

http://novymirjournal.ru/index.php/blogs/entry/protsess-aleksandra-zeldovicha




 
Я

Чёрная дата. Товарищ Сталин, как в аду вам спится?..

Большому советскому террору исполнилось 80 лет. Оперативный приказ НКВД СССР N00447 за подписью наркома Ежова санкционировал сверхмассовый террор. План ликвидации был не только выполнен и перевыполнен, его продолжают выполнять потомки, лукаво прячась за слово «лайт», модернизировано, точечно, повсеместно.

Товарищ Сталин, как в аду вам спится?
Вы перешли зияющий порог?
Не беспокоят вас убитых лица?
Здесь пипл хавает сермягу из сапог.

Вы знали, мир сведя к узкоколейке,
До цели вы доедете всегда,
И Женщина из ватной телогрейки
Взирает, как нетленная звезда.

И осьминог по имени Россия
Опутал Землю ядом лагерей,
И хищники так страшно голосили
Под дулами неспящих егерей.

Вы стали леденящею иконой,
Под ликом Бога проступает Зверь.
Кричат неисчислимые вороны,
Над бездной неподсчитанных потерь.

От вас осталась жертвенная рана,
Усы да трубка, и кровавый флаг,
И бесконечный, словно кнут тирана,
Ваш памятник – ваш континент - ГУЛАГ.

Вы эффективно дух уничтожали,
Ища предельно ясной простоты,
Сочатся злом Иосифа скрижали,
И режут горло вечные стрижи.

Шестая часть Земли, цепляясь за устои,
Алкает простоты, кирзы, сапог,
И в оспинах убийств, и в пятнах бурой крови,
Под козырёк улыбку прячет Бог.

И книга Гиннеса распахнутою раной
Фиксирует как гибельный восторг,
В реестре обезумевших тиранов
Недостижимый, роковой рекорд.

***

Нас бьют беспощадно, коллеги, жандармы,
Болезни и беды, вожди, командармы,
Мы – маятник рая, от бездны до края,
Подрезаны, биты, ползём и взлетаем.

Нас бьют так системно, с оттягом, со смаком,
В холодном бесчувствии скорбно оплакав.
Мы – мясо, личинки, мы робкие мыши,
Алтарная пыль, задыхаемся, дышим.

Мы – цифры, погрешность, утопии дети,
Мы – рыба, летящая в прочные сети,
Мы – лагерный пепел на ромбиках синих,
Слюна паутины изломанных линий.

В учебниках память – служанка вождей,
И склеены кровью ошмётки идей,
Страдают и шепчут, надеются люди,
Что что-то их волю навечно разбудит.

И кости прострелены дерзких поэтов,
И болью подсвечены эти скелеты,
И кружится в вечности вольности прах,
И россыпью – смерть в бесконечных крестах.

Юрий Жуковский

Я

Открытое письмо товарищу Бортко

Товарищ Бортко!

Вы утверждаете, что недостаточный священный трепет перед товарищем Сталиным – предательство собственного народа. Народ наш – не графья и князья. Тут вы правы. Графьёв и князьёв товарищ Сталин ликвидировал. Иуда предал Иисуса, товарищ Сталин предал товарища Ленина, коммунисты предали христианство. Вы восхищаетесь тем, что товарищ Сталин принял страну в управление с крестьянской лошадью, а сдал с полётами в космос. Мощный образ. Я бы уточнил. Товарищ  Сталин сжёг эту дивную лошадь в гигантской мартеновской печи, вместе с примкнувшими к ней крестьянами, изготовлявшими стальных коней рабочими и воспевающей коней прослойкой. А пепел отправил в космос. Тема предательства – благодатна. Вот лично вы, товарищ Бортко, предали мою либеральную родину, предали мои девяностые, мои надежды, предали графьёв и князьёв, в паре Преображенский – Шариков выбрав Шарикова. Но этого вам оказалось мало. Вы готовы предать собственную семью, живых, противоречивых людей, из плоти и крови, во имя абстрактных интересов государства. Вы готовы предать собственные произведения, и, видимо, себя, но это уже никому не интересно, ваше маленькое частное предательство. Вы утверждаете, что народ рос при Сталине, любил при Сталине, рожал при Сталине, совершал подвиги, предавал, наслаждался и умирал. Но народ рос и при Горбачёве, и при Ельцине. В недрах рабского народа зародилась идея свободы, открыто и латентно овладевшая массами. Вы тонко уловили воздух свободы, кинематографически обозначив бессмертную разруху в головах. Вероятно, вы отравились этим воздухом, выдыхая углекислый газ сталинского и постсталинского  предательства. Сегодня моей родине снова нечем дышать, товарищ Бортко. Ваши лёгкие дышат любой воздушной смесью. Но дело даже не в этом. Идите до конца в осмыслении темы предательства. В семнадцатом году в молодой советской республике победили трудящиеся. Возникла диктатура пролетариата, ради невиданного в истории расцвета прав трудящихся. В чём эта идея была реализована? Только в том, что сын сапожника, как бы трудящийся, семинарист-недоучка, которого, вероятно, впечатлил величественный образ Иуды, сначала ликвидировал врагов трудящихся, а потом множество самих трудящихся, не разбирая оттенков, масштабно рубя исторический лес, загружая им печи невиданно тяжёлой промышленности. Гигантские заводы, абсолютный структурный перекос экономики в сторону промышленности «Б» стали национальной идеей. Россия со всей её синью, слезами, тоской и берёзами была брошена в мартеновские печи, в лагерные печи, рабским трудом возводя тяжёлую промышленность. Зачем вам тяжёлая промышленность, товарищ Бортко? Она стоила всех этих жертв? Многие страны прошли через схожие процессы, но совсем другим путём. Понимаю, вас этим не проймёшь. Но подумайте: страна была создана как царство трудящихся на земле, и она их предала, сделав большими рабами, чем в дооктябрьской России. Этого хотел Маркс? До сих пор у трудящихся нет даже полноценных независимых профсоюзов, и это заслуга КПСС и её продолжателей. Ленин предал Маркса, Энгельса, Сталин предал Маркса, Энгельса, Ленина, Бога и трудящихся. Сталин предал всех.

И сермяжный дух тотального предательства вы опять тонко уловили, товарищ Бортко. Вы решили стать большим предателем, чем великие предатели до вас. Не получится. Вы аккуратным качественным школярством, блюдя дух и букву, пытались создать образ Воланда, ища истоки земного предательства. Вы не постигли, что Воланд совершает благо, что там дилемма посложнее товарища Сталина будет, с его преданными трудящимися. Не всякому буфетчику дано стать Мастером. Но Бегемот, качаясь на люстре, неуязвим для выстрелов НКВД, понимаете? А вы сейчас пытаетесь его расстрелять.

Юрий Жуковский,
писатель,
уроженец Украины,
как и вы.
Я

Сталин – это сон Ивана Бездомного

Никакой Сталин не Воланд. Попытки объяснить те или иные многослойные художественные образы фактами биографии, бытом, комплексами, женщинами, страхом, существованием в определённом политическом пространстве, - неизменное упрощение, уплощение, вульгарность. Многогранная художественная призма отличается не только количеством граней, но и преломлением света, играющего цветами, оттенками, переливами, отблесками, отражениями. Видение одной грани, наиболее близкой вам ментально или идеологически, придание ей выпуклости, категоричное утверждение её главной никак не мешает призме, оно скользит по поверхности или сверлит отверстие в грани, ища глубину, оставляя разрушения и трещины, а то и ужас разбитых зеркал и утраченных отражений.

Сталин – это сон Ивана Бездомного, это его неизбывный майский липкий, дрожащий кроличьими ушами страх, переродивший графомана в историка. Это ваш сон, это ваш страх. Сталин – сон коллективного Ивана Бездомного. В тех колодцах, откуда черпает смыслы Булгаков, Сталина нет. НКВД – не инфернальная сила в романе, как пишут некоторые булгаковеды, - писатель издевается над этой силой, стреляющей в кота, не причиняя ему вреда. Удел этой силы – дежурство на крышах, подглядывание за людьми, творящими смыслы, в узкую скважину угрюмого замка. Можно найти в этом страх и самозащиту измученного писателя, но он не лежал на вашей психоаналитической кушетке, а писатель измучен всегда, не только в так называемые сталинские времена (у Сталина не было эксклюзива на времена). Искусство нельзя сводить к самопсихотерапии, его не загонишь на кушетку, не сузишь до неё.

Вы видите логические противоречия в фабульных линиях. Вы ищете линейности и однозначности. Писатель оставил вам многомерность. Его несли волшебные кони, он удерживал вожжи и упускал их из рук, они выскальзывали, били по рукам. А кони несли на те поляны, которые сам автор не в силах трактовать, а в силах увидеть и показать.

Сталин, НКВД, Воланд, Маргарита не могли остановить керосин горящей любви, распространяющейся со скоростью неостановимого вируса. Эта любовь таилась в отвратительных жёлтых цветах, пряталась в лужах Арбата и подвалах Лубянки, не улавливаемая теологическими построениями и линейными фабульными конструкциями. Она дышала той наивностью, которая сильнее мира. Мастер и Маргарита выпили вино, состав которого неизвестен, ведущее к любви, затаившейся сложной записью в косточках небесного винограда.

«Колыбель качается над бездной». Бегемот качается на люстре. Энкавэдэшники стреляют в него, и неизвестно, кто из них фантомы. Колода реальностей рассыпана с моцартианской небрежностью лёгкого прикосновения гения. Воланду и свите была ясна сквозная нить восстановленной из огня рукописи. Остальное не могли постичь и они. Они ушли тенями в призму, заблудившись в зеркалах. Послевкусие тайны требует линейного продолжения, разоблачения магии. Разоблачения не будет.
Я

Подросток Савенко

"Я так полагаю, что целых три народа за мой век сменились уже.

Послевоенные. Самые мне предпочтительные. Гордые, несмотря ни на каких Сталиных, высокомерные корявые мужчины — мачо, титаны, древнеримские герои. Ведь СССР был наш Древний Рим.

Поколение времен застоя. Уже порченое такое, ни богу свечка, ни чёрту кочерга. Поколение кинокомедий — насмешек над собой и над послевоенными титанами Древнего Рима.

Ну и то, что в последние двадцать лет появилось. Они принимают себя за детей, соответствующе одеты и всё время хотят отдыхать.

А я кто? Ну, я — как смертный Господь Бог, за ними наблюдающий".

Э.Лимонов

А он - высокомерная, корявая, полугламурная, нестрашная, ломаемая, битая кочерга-ребёнок, гребущая угли останков Древнесоветского Рима, смертным ГБ наблюдающая, не вмешивающаяся, не влияющая, замалчивающая, что по ницшеанской градации и послевоенные героические совримляне - несущие коряво следы вырождения, воспрянув вспышкой героического духа, навязанного развязавшим войну национал-единомышленником Эдички Савенко, неистовым вырожденцем Адольфом, под личиной героического арийского эпоса имени Штайнера.