Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Я

Острова

В Стране Восходящего Солнца светило застряло. Компактно слезами и кровью стекает страна. Полыни-звезды небесам было мало. В расшитых кимоно колокола. Земная ось устала и сошла. Остановите Хиросиму и Цунами. Я выйду в море, рис, свободу, на Луну. Безбрежна боль за утлыми бортами. Клыками зверя в клочья тишину. А горя пух и тает и летает. Дал трещину божественный сосуд. Таинственный народ за избранность страдает. Восхода самураи всё снесут.

С Востока слышен дальний перезвон.
Собачий вой изранил тишину.
Сквозь землю бьют японские колокола.



© Юрий Жуковский

日出づる国は輝き息を止めた
祖国はちぢこまって涙と血を流す
天空狭しとちりばめられた凍てつく星
鐘の模様の着物
地軸は疲れて狂った
広島と津波をとめよ
我は往く 海へ、田へ、自由へ、月へ
朽ちた船を落ちる、限りない痛み
獣のように静けさを噛み裂く
悲しみは羽根のように舞い消える
恩寵の杯はひび割れ
神秘の民は選ばれたものの苦しみを味わう
サムライが立ち上がり、すべてを壊し去る

東から遠く聞こえる鐘の音
静寂を破る遠吠え
地を通して響く日本の鐘

Перевод:

© Гааз Кадзуэ
Я

О двух скандальных эпизодах

О двух скандальных эпизодах. Оставлю на совести автора этику в произведении Дмитрия Быкова «Две главные сенсации недели», но каков финал. Последняя строка: «Чем дружба с Цеповязом, лучше ВИЧ». В ней жёстко, собирательно поставлена острейшая проблема современности, проблема выбора нынешнего героя нашего времени (хотя время никому не принадлежит). Краеугольный камень бытия изваян поэтом мощно. Лечащий врач Павла Лобкова, приходивший к нему в студию, был крайне циничен, но никто не набрасывается на него. Он сказал, что заболевающих ВИЧ-инфекцией всё больше, а значит, и денег они потратят больше, а медицина не хочет терять клиентов. «Да я за деньги лечусь!» - оправдывался Лобков, демонстрируя понимание законов бытия в монетократии. Павел Лобков – прекрасный журналист, настоящая звезда. Имел ли что-то личное Дмитрий Быков в лишённом этического слуха стихотворении на злобу злобного, безумного дня, точнее, недели, меня не касается. Но самурайский выбор между членством в прокурорско-криминальном формировании и достойной журналистской и человеческой жизнью со своей бедой – это сильно. Можно ли иронизировать над реальной болью – вопрос к автору. В данном случае, нельзя. Если даже написано не о Лобкове, всё равно о Лобкове. Павел отсылает к архетипу картины девяностых с Томом Хэнксом, Дмитрий зачем-то включил его в пролетевшую сиюминутную неделю.

Татьяна Толстая тоже явила миру недюжинную этику, с саженным размахом хлёстких фраз и ярлыков. Но и она ставит важный вопрос, нужно ли пиарить во всём размахе либеральных СМИ человека, совершившего мужественный поступок, или, напротив, нужно оставить его в полной безвестности, наедине со всей плотной, многажды горизонтально повязанной друг с другом провинциальной «мафией».. Если пиарить, то юная неокрепшая душа может не выдержать, если не пиарить, то парня сожрут в его благословенном городке, ассоциирующимся с бессмертным брендом советского пива. Зачем Ролан Быков пиарил Лену Бессольцеву? Зачем ваял собирательный образ жертвы травли? Травившие ягнёнка волки сами превращаются в молчащих ягнят при малейшем окрике из-за пятиконечно увенчанной башни, при малейшем щелчке нагайки пастуха.

Тонкий вопрос – судьба живого, отдельно взятого человека. Тончайший.

И ещё один вопрос, который посильнее «быть или не быть» будет, для узников противоборствующих общественных лагерей, преимущественно – либерального. Ранее Юнна Мориц приняла из рук Бориса Березовского премию «Триумф». Не буду воспроизводить оценки того, что она делает сейчас. Внимание, вопрос: - Нужно ли лишить её «Триумфа»? Премия именовалась «Триумф», а не «Триумф воли».

А вы всё о детски искреннем иеромонахе Фотии.
Я

Ночной магазин

Прихожу я в ночной магазин.

А там – Диляра Тасбулатова.

Печальная, как степь, харизматичная и нервная.

В магазине тихо наигрывает Kaddish, Диляра Керизбековна говорит Коляну о Зайдле, тот отвечает, что имперцы-австрияки не лучше наших. Садюги.

Подъехали «Ночные волки» за ночными сигаретами. Говорит Залдостанов Тасбулатовой, что он байкер, а она ухмыляется.

- Что ж ты, говорит, Хирург недорезанный, дуб языческий, патриотический в «Северном Тушино» посадил, с лентами георгиевскими вместо листьев, а вольный мотоциклизм – идеология американская?

- Я, - говорит Хирург, слова складывать не мастер, а дуб торчит на зависть Америке, сила наша, русская. Ночные волки – стая управляемая.

А Kaddish усиливается, наяривает. И меланхоличные все такие, как во сне.

- А в американских барах пьют теперь водку русскую, говорит Колян, но порциями мелкими, компромиссными. Но что они, нелюди, что ли?

- Нормальные чуваки они,- Залдостанов ответствует. А знать должны нашу силу русскую.

А Колян говорит: - Диляра-то – она и есть главный наш байкер, русский.

Тут Хирург завис, вестимо.

А с верхнего этажа неистово орал Марсик, духовые в Kaddish усилились, и консьержка готовилась встать на защиту подъезда от волосатых немытых мотоциклистов.

- Да и основатель Харли Дэвидсон был русский, хотя мало кто об этом знает, - сказал внезапно подошедший киргиз, кандидат наук, дворник.

- Пусть знают нашу силу русскую, могучую, - ответствовал Залдостанов. – Мы на танках наших, тяжёлых, шоссейных, марки Харли ты Дэвидсон много маршей совершим, создавая сообщество лояльных к этой марке. – Ой, чо та я наизусть инструкцию выучил.

Kaddish внезапно прекратился. Киргиз купил лаваш, кефир и банку Драйва, Диляра сигареты, Колян – чекушку, Хирург взревел трубой без глушителя, а из динамика донеслось:

- На Хирурге отдохнул Беспечный Ангел…

P.S. Диляра Тасбулатова - московский киновед, автор книги литературных баек. Колян и кот Марсик - её персонажи (кот-прототип живёт в доме Диляры). Киргиз, в каком-то смысле, - тоже персонаж, фрагментарный, не сквозной. Kaddish - музыка Анны Друбич.
Я

Судьба переводчика

Диляра Тасбулатова затеяла спор с Татьяна Ребиндер, о судьбе филолога, переводчика Юрия Архипова. С участием Маша Слоним. Меня почему-то волнуют в этой связи"интеллигентские" вопросы, хотя Диляра и призывает отрекаться от "интеллигентов". Архипов переводил Кафку, Ницше. Кафкианство его пребывания в Ганнушкина не очевидно, но он идёт по зыбкому болоту и увязает всё больше. Судьба Ницше тоже отмечена пребыванием в психиатрической лечебнице, и ещё большой вопрос, кто болен - сверхчеловек (а его от альтер-эго Ницше не отделишь), или добрые общественные люди-муравьи, собирающие лапками липкую реалистическую правду. И ещё подумалось мне. Во всяческих требованиях к кандидатам на те или иные позиции, на сайтах трудоустройства, перечисляются фантасмагорические качества образцово-плакатных кандидатов, и всяческие ступени владения ими иностранными языками. А место человека. который явно по-настоящему овладел немецким - один из лучших переводчиков - если верить сказанному в виртуальном пространстве - лечебница имени Ганнушкина. Вероятно, это последняя ступень освоения языка в России. А если по существу... Татьяна уверяет. что папа очень болен. Диагноз неизвестен (кроме диабета, но это не психиатрия). Диляра считает, что в лечебнице Татьяна удерживает его насильно.Ради премии. Размер средств на счету отца, по словам Татьяны - 260 тыс. руб., расходы строго контролируются. Есть ли правозащитные основания для движения с условным названием: "Свободу Юрию Архипову!"? Полагаю, есть. Свобода лучше, чем несвобода. Вот только, если выпустят его, то куда? Опекуны - те же, будет форма домашнего ареста, хотя и более комфортная. Если Архипов серьёзно болен, то как продвигается лечение? Насколько карательна психиатрия тех, кто его лечит? Если это кара, то за что? За Кафку? За Ницше? Читала ли их условная Яровая в переводе Архипова? Отзовитесь, юристы. Это печальная история, вся суть её - в диагнозе. В общем виде - если человек постарел, а дети - тираны, он выбирает, если может, между властью опекунов и властью психиатров. Может ли общество предложить альтернативу? Дом престарелых? Там лучше?

P.S. Роль сестры Ницше в его биографии неоднозначна. Биографы будут спорить всегда. Несомненно. что без неё не было бы части бесценных текстов, и, о, чудо! Сестра если и не доросла полностью до понимания текстов брата, то хотя бы пыталась. Её собственный личностный рост удивителен, что зафиксировано эпистолярно.

Роль друга и душеприказчика Кафки Брода общеизвестна. Без него текстов Кафки мы не узнали бы вообще. И вряд ли это легенда. Кафка после спектакля не хотел трогать актёров пальцами. В каких мирах, в чьих пальцах пребывает его переводчик?
Я

Псы-убийцы

В советское время было такое циничное выражение: "Журналист - цепной пёс партии". Сегодня в ток-шоу федеральных каналов лают своры, совершенно не способные контролировать свой гнев и выдерживать долее тридцати секунд реплики оппонентов. Эти псы - как лагерные псы, вертухаи, вышки, прожекторы. Они так хотят мира, так любят Украину. Загрызут за мир. Беспощадно. Цинично. Они лают во славу самой бессмысленной войны в истории, и лай этот беспрецедентен. Он не знает аналогов. Это совершенно новое, не исследованное психическое пространство больных псов уже не партии, а сложно сказать, чего. И эти псы не превратятся в волков. Волк - благородное животное. Они - волкИ позорные, беспредельщики, уголовники, надзиратели, убийцы. Слово больше не имеет значения. Оно превратилось в хриплый, надсадный, бешеный лай. Для этих псов оппонентов нет. Есть мясо, которое нужно рвать. То, что они публичны, праймовы - очень запущенная, тяжёлая болезнь, всенародно любимые вертухаи - новейшее ноу-хау изобретателей вирусно-эфирного оружия. И из-под контроля изобретателей оружие давно вышло. Этот лай студийного апокалипсиса программирует и тех, кто бросает псам-беспредельщикам мясо. Цепь, в сущности, осталась, но они сами хотят её, деньги и слава - мелочи, главное - глубинный, ненасытный стокгольмский синдром, прикрывшийся фиговым листком фантома русского мира. Нет красной атлантиды, нет свободы, нет мотивов, есть только лай, как самодостаточное состояние. И с этой иглы нынешним СМИ уже не слезть. Этот состав крови, этот состав мозга не умрёт, пока не умрёт страна-лагерь.

Чёрный пёс