Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

Я

Острова

В Стране Восходящего Солнца светило застряло. Компактно слезами и кровью стекает страна. Полыни-звезды небесам было мало. В расшитых кимоно колокола. Земная ось устала и сошла. Остановите Хиросиму и Цунами. Я выйду в море, рис, свободу, на Луну. Безбрежна боль за утлыми бортами. Клыками зверя в клочья тишину. А горя пух и тает и летает. Дал трещину божественный сосуд. Таинственный народ за избранность страдает. Восхода самураи всё снесут.

С Востока слышен дальний перезвон.
Собачий вой изранил тишину.
Сквозь землю бьют японские колокола.



© Юрий Жуковский

日出づる国は輝き息を止めた
祖国はちぢこまって涙と血を流す
天空狭しとちりばめられた凍てつく星
鐘の模様の着物
地軸は疲れて狂った
広島と津波をとめよ
我は往く 海へ、田へ、自由へ、月へ
朽ちた船を落ちる、限りない痛み
獣のように静けさを噛み裂く
悲しみは羽根のように舞い消える
恩寵の杯はひび割れ
神秘の民は選ばれたものの苦しみを味わう
サムライが立ち上がり、すべてを壊し去る

東から遠く聞こえる鐘の音
静寂を破る遠吠え
地を通して響く日本の鐘

Перевод:

© Гааз Кадзуэ
Я

Довлатов – НЕ ТАКОЙ

Восхитительный, нежный фильм Алексея Германа-младшего "Довлатов", с тонким пониманием психологии художника, точно выстроенный, как вневременная богемная фреска, с нырянием в пласты времени, с проблемами, длящимися днем сурка с советской, постсоветской и вечно советской интеллигенцией…

Продолжение – здесь:

http://novymirjournal.ru/index.php/blogs/entry/dovlatov-tochno-ne-takoj

Я

Гражданственность канадских снегов

От Саши Соколова ждут гражданственной позиции, глубокого осмысления общественных процессов. А он сидит в своей школе для дураков, в своей канадской деревне, и едет по собственной лыжне-колее, и учит ехать других. Саша - инструктор по осмыслению глубинных общественных процессов с задержкой политического и гражданского развития. По осмыслению с адекватной предмету задержкой. Авторы фильма сотворили простую такую, очевидную провокацию, и все дружно ругают Бродского, веря на слово Саше Соколову. Бродский уже не может ответить своим доморощенным запоздалым психоаналитикам, разоблачителям чёрной и белой поэтической магии. Предыдущая работа авторов фильма о Соколове была о Бродском. Сегодня общественность, преимущественно, литературная, уже доедает Бродского. После третьего фильма съедят Соколова. Документалисты талантливо перессорили всех, на нашей почве, почве для дураков. Как говаривал незабвенный Александр Гордон, это наше кино, про нас. Не дождавшись "Откровения от Соколова" "про нас", российская публика довольствуется "Евангелием от Соловьёва". Саша Соколов с семьдесят пятого года прошлого века ни разу не звонил в Россию. А вы ему: "Ватник!", "Либерал!" Отголоски этого лая не слышны в канадских снегах. Саша успел добежать до канадской границы. Но публике есть чем заняться. Она свергает с пьедестала Бродского.
Я

Звягинцев – наше всё

А картины Звягинцева могут не нравиться просто так, без причисления к ретроградам, без фанатского боления за Россию или против? С аргументами, уверенностью; потому что не трогают, "не цепляют"? Вне контекста Мединского или Роднянского. Не из нежелания участвовать в делании из Звягинцева Бергмана или Тарковского, яростно выискивать иконообразие стиля там, где его нет, а потому что "не моё кино"? Я не считаю политику грязью, и да здравствуют политические совпадения в биографии Звягинцева. Если бы Мединского не было, он бы выдумался. У Тарковского были знаменитые мосфильмовские худсоветы - это штука посильнее министра Мединского будет. Там, где бюджет, кино будет снимать только Михалков, там, где олигархическое финансирование, снимать будет только Звягинцев. Аллилуйя!
Я

Джессика

Эта женщина - чудо. Восхитительная Селия из картины Тейта Тейлора "Прислуга" - в составе жюри Основного конкурса Каннского кинофестиваля. Джессика Честейн (Jessica Chastain)
Я

Андрей Арсеньевич Тарковский

4 апреля Андрею Тарковскому исполнилось бы 85 лет

Как дополнилась бы его фильмография! Бог вырезал на монтаже не снятые картины и склеил с небом. Смерть сыграла с режиссёром в шахматы, как с рыцарем у Бергмана. Смерть - победила ль, побеждена ль?

Седьмая печать - сделалось безмолвие на небе, печальном на ощупь, как зернистость плёнки, мотаемой нелинейно. Кренится башня КиноВавилона под тяжестью унылого реализма бесконечных историй, кино жаждет воздуха, не в угоду толпе, зависимое от толпы финансово, зависимое тотально, под ударами коня бледного.

И только ангелы кино ищут Тарковского, вторгшегося в такие тонкости, что время его подлинного возвращения ещё не пришло. Свеча, гаснущая в ладонях Янковского, задуваема информационными потоками, жерновами бронзовой болтовни, размалывающей факты и фактики в муку антихлеба. Звезда пятого ангела упала, и вышла саранча, с хрустом жрущая смыслы, призы и награды.

Искусство смотрится в бесконечное «Зеркало» и окунается в очистительный «Солярис», с патовостью этических проблем. Русский страх побелевшими губами Маргариты Тереховой шепчет о трагической опечатке, очередная опечатка клавиш Вселенной сидит на троне, а Тарковский обретает Печать.
Я

«Тот самый Мюнхгаузен»

Телевизионный фильм Марка Захарова «Тот самый Мюнхгаузен» давно уже отлился в бронзе, оброс легендами и штампами. Картину зачем-то снимали в Германии, а городке Вернигероде, принято считать, что для аутентичности. Собственно, замок и городок не играют в фильме никакой смысловой или драматургической роли. Теле/кино режиссура Марка Захарова в «Мюнхгаузене» сродни наивной живописи, проезд на коне или падение со стены можно было снять в городке Эстонии или замке Западной Украины. Вернигероде интересует режиссёра как открыточный фон. Марк Анатольевич перенёс театральные мизансцены в интерьеры, собирая из них телеспектакль.

Структурно «Тот самый Мюнхгаузен» держится на глазах Олега Янковского. В глазах актёра была инфернальная загадочность, которую камера эксплуатирует нещадно. Сам Олег Иванович говорил, что режиссёр обнаружил в нём нетипичную комедийность. Автор сценария фильма Григорий Горин жаждал образа шута. Комедийность оказалась настолько нетипичной, что шут почти исчез. Персонаж Янковского, как обычно – человек серьёзный, скучноватый, с нелепыми ужимками и натянутым юмором. Его рисунок роли слишком прямолинейно, выпукло говорит о том, что герою нечем дышать, а глаза настойчиво транслируют связь с иными мирами. Думаю, Григорий Горин страдал от того, что шут не родился, поэтому так цеплялся хотя бы за последнюю возможность, за фразу финала: «Серьезное лицо ещё не признак ума». В финале осталась оговорка по Фрейду Янковского: «Умное лицо ещё не признак ума». Шута у Горина отняли. Умный актёр – Олег Иванович Янковский, инфернальный, он задыхается в советской (ой, германской) атмосфере. Какое шутовство? Не волнуйтесь, писатель. Какая общечеловеческая притча? Какая Германия восемнадцатого века?

Актёры произносят в фильме короткие реплики. Некоторые – множество коротких реплик. По большей части они безлики и бесцветны, жёстки и нейтральны, как царапины на стекле. Инна Чурикова, подавив фирменную «безуминку», являет в разных ракурсах красоты макияжа, и изображает «неожиданную» твёрдость, преодолевающую её обычную лиричность без берегов, не без признаков инфернальности. Лирическое безумие вырывается наружу, когда она говорит о том, что тоже летала на Луну. Здесь бы и дать мощный, нюансированный монолог о полёте, ан нет, опять коротко, опять царапина по стеклу, опять подавленная лиричность.

В фильме не чувствуется уверенной режиссёрской руки, «дирижирующей» актёрскими репликами. Актёры «выезжают» сами, на собственной точности или фальши, в разные пространства. Леонид Ярмольник «растворяется в персонаже» процентов на двадцать, порывисто, суетливо, хлопотливо изображая плачущее, истеричное, нелепое дитя, не убеждающее ни в чём. Ось структуры фильма – глаза Янковского, - выстроена нарочито. Вторую, соразмерную ось, старательно и органично растит Игорь Кваша, тонко играющий очарование конформизма. Какие цензурные ограничения, помилуйте? Этот дивный бургомистр – ода совку, в котором Мюнхгаузену нечем дышать. Как бы не прописывал Горин боль от загрызания маленьким человеком великого, Кваша всё неподражаемо разрушил, да ещё Броневой со своими «ушедшими в народ» накладными карманами. Актёры в фильме напоминают расбалансированный оркестр, отпущенный в вольницу заграничной командировки, где на фоне массовки солируют персонажи обаятельнее, тоньше, многограннее Мюнхгаузена. Да и сама изначальная сценарная идея Мюнхгаузена как шута, который делает двор мелким и ничтожным, предполагает не масштаб личности великого барона, а его шутовство. Даже великий шут двора не отрицает, он служит ему. И если герцог изначально обывательски ограничен, дабы не усложнять задачу Мюнхгаузену, то бургомистр бросает шуту вызов, став с ним вровень. Да и Марта сделала Мюнхгаузена Мюллером. Можно победить в войне Англию, но проиграть женщине, сдавшись без боя.

Актёры местами достигают трогательности, но без спазмов в горле, обаяния, но поверхностного, как в водевиле, Инна Чурикова вращает глазами, пытаясь взлететь, но ей не дают.

Олега Янковского долго не утверждали на роль шута, поскольку считалось, что ему соответствуют героические роли. Что они имели в виду под «героизмом»? Какие роли из фильмографии Янковского можно назвать героическими?

Культовый, знаковый фильм, разошедшийся на цитаты. Его культовость была возможна только в СССР. И подогревается долгие, долгие годы бесконечными репортажами, обзорами, интервью, памятниками, вымыслом, враньём, которые уговорили всех, что произведение – великое.

Памятник попытке робкого шутовства, с реверансами основам. Советское телекино. Какое удушье, такой и глоток воздуха.
Я

К предательству таинственная страсть

Моя публикация на сайте газеты «Труд»:

http://www.trud.ru/article/14-11-2016/1344006_k_predatelstvu_tainstvennaja_strast.html

и на сайте Гильдии киноведов и кинокритиков:

http://kinopressa.ru/4447



Роман и сериал названы по строчке из стихотворения Беллы Ахмадулиной: «… к предательству таинственная страсть…»
Я

Всем – читать шестидесятников!

Анонс на «Первом» ненавязчиво преподносит мысль о том, что сериал «таинственная страсть» - экранизация главного романа о шестидесятых".

С Шестидесятых прошло четыре десятилетия и одно неполное. И никто ничего не писал, не говорил, не снимал?!)) Ищущие и думающие не искали, не думали? Не рассказывали, не показывали детям? Все ждали сериала на "Первом" образца 2016 года? Главный канал по главному роману. Всем - думать! Всем - читать стихи! Всем - любить Аксёнова! А может ли быть роман о шестидесятых? Или он - о людях? К тому же главный роман недописан, недосказан, подчищен, экранизация додавлена. Но он - главный. Всем строиться!
Я

Они стихи читают осторожно

Чего вы хотите от актёров сериала "Таинственная страсть"? Давление общества - беспрецедентно, актёры - боятся. Шаг влево, вправо, малейшая импровизация - расстрел. Моментально появились тончайшие эксперты по эпохе, по хронологии, костюмам, автомобилям, духу. Экспертов - тьмы. Обнаружились специалисты по Аксёнову на уровне видения мира его глазами. Появились килограммы текстовой демагогии о причудливости памяти, всплыла история с издательством "Семь дней", сожаления Александра Кабакова об отсутствии конформизма у интеллигенции. "Первый канал" делает свою обычную провокативную работу, дающую цифру и бурные обсуждения, в господствующем тренде гламуризации совка, который не сегодня и уже не вчера родился. Известные дети известных родителей, которым несть числа в истеблишменте, всё время что-то должны мамам, папам, родине, каналу и рейтингу. По сравнению с распятым мальчиком и программой Малахова сериал, где читают стихи поэтов-шестидесятников - значительный прогресс, да? А вы хотели чуда? В прайм? На "Первом"? Где нужно "на пальцах" объяснить широкой публике, чо за дух был у эпохи, "по упрощёнке", чтобы народ понял. И чего вы хотите от актёров? Они и стихи читают осторожно, с оглядкой на каток общественности. Таких поэтов не было, как не было стиляг. Но они - были. Реакция общества напоминает реакцию семьи Репиных на подозрения по поводу Ваксона. Подозрений - достаточно, каков при этом сам человек, не имеет значения, у него никто не спросит, никто не усомнится, все съедят сплетни, наполнившись праведным гневом на всю оставшуюся жизнь. Канал взял проверенный рецепт - Фурман снял хороший (потому что было давно, живых свидетелей не осталось) сериал "Яма. Куприн", продюсер - Евстигнеев, актёры - звёзды. Сериал плохой по определению, потому что все знают как надо, до просмотра. Всем достаточно одного эпизода, никто не хочет смотреть целиком, разве что из жалости к актёрам, вляпавшихся в неприглядную историю. А потому что все - эксперты по эпохе и Аксёнову. Порвут за Аксёнова, не отдадут на поругание память о Шестидесятых, хотя никто уже толком и не помнит, память - причудлива, цепляется за хронологию и ляпы, как за кочки в болоте. И яростно, истерично кричит, что бы не показывали. Потому что Дон-Кихоты сражались с ветряными мельницами, а мельницы - победили. И исправно производят муку. А до новых шестидесятых нынешним действительно помнящим уже не дожить. И дети и внуки хватаются за кочки в болоте, но оно - засасывает, брезгливые отворачиваются от него, как Репины от Ватсона. И витки, витки унылой спирали, всё повторяется и повторяется.