Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Я

Острова

В Стране Восходящего Солнца светило застряло. Компактно слезами и кровью стекает страна. Полыни-звезды небесам было мало. В расшитых кимоно колокола. Земная ось устала и сошла. Остановите Хиросиму и Цунами. Я выйду в море, рис, свободу, на Луну. Безбрежна боль за утлыми бортами. Клыками зверя в клочья тишину. А горя пух и тает и летает. Дал трещину божественный сосуд. Таинственный народ за избранность страдает. Восхода самураи всё снесут.

С Востока слышен дальний перезвон.
Собачий вой изранил тишину.
Сквозь землю бьют японские колокола.



© Юрий Жуковский

日出づる国は輝き息を止めた
祖国はちぢこまって涙と血を流す
天空狭しとちりばめられた凍てつく星
鐘の模様の着物
地軸は疲れて狂った
広島と津波をとめよ
我は往く 海へ、田へ、自由へ、月へ
朽ちた船を落ちる、限りない痛み
獣のように静けさを噛み裂く
悲しみは羽根のように舞い消える
恩寵の杯はひび割れ
神秘の民は選ばれたものの苦しみを味わう
サムライが立ち上がり、すべてを壊し去る

東から遠く聞こえる鐘の音
静寂を破る遠吠え
地を通して響く日本の鐘

Перевод:

© Гааз Кадзуэ
Я

Товарищ Сталин, как в аду вам спится?..

Товарищ Сталин, как в аду вам спится?
Вы перешли зияющий порог?
Не беспокоят вас убитых лица?
Здесь пипл хавает сермягу из сапог.

Вы знали, мир сведя к узкоколейке,
До цели вы доедете всегда,
И Женщина из ватной телогрейки
Взирает, как нетленная звезда.

И осьминог по имени Россия
Опутал Землю ядом лагерей,
И хищники так страшно голосили
Под дулами неспящих егерей.

Вы стали леденящею иконой,
Под ликом Бога проступает Зверь.
Кричат неисчислимые вороны,
Над бездной неподсчитанных потерь.

От вас осталась жертвенная рана,
Усы да трубка, и кровавый флаг,
И бесконечный, словно кнут тирана,
Ваш памятник – ваш континент - ГУЛАГ.

Вы эффективно дух уничтожали,
Ища предельно ясной простоты,
Сочатся злом Иосифа скрижали,
И режут горло вечные стрижи.

Шестая часть Земли, цепляясь за устои,
Алкает простоты, кирзы, сапог,
И в оспинах убийств, и в пятнах бурой крови,
Под козырёк улыбку прячет Бог.

И книга Гиннеса распахнутою раной
Фиксирует как гибельный восторг,
В реестре обезумевших тиранов
Недостижимый, роковой рекорд.

***

Черноту и страх проталин
Расклевали вороны,
Отпусти, товарищ Сталин,
На четыре стороны.

Пусть тебя товарищ дьявол
Осенит наградою,
И распятая держава
Прогремит парадами.

Пусть заводы с сапогами
Да костьми качаются,
Звёзды чёрными врагами
В оспины впиваются.

Ты лети, товарищ Сталин
Безымянным холодом,
Дробь из адских наковален
Вырывая молотом.

Изучай зрачки у джинна,
Беспощадным соколом,
Горло адского кувшина
Разрывая штопором.

Но кувшин запаян сталью,
Печень съели вороны,
Отпусти страну прощально
На четыре стороны.

***

В сетях из слов витиеватых
Трепещет рейтингов тщета,
И обретает слово «вата»
Черты надгробного креста.

А на устах – товарищ Сталин,
Не запрещённый, как ИГИЛ,
И пахнет мёртвыми цветами
От безымянности могил.

© Юрий Жуковский

Я

Голодомор

Во снах взалкав росы и хлеба,
И мяса с кровью, и борща,
Душа, уже касаясь неба,
Взлетала, билась, не ропща.

Из недр молящихся скелетов,
Земных лишавшихся оков,
Неслась тачанка, как карета,
В созвездие большевиков.

И щупальца голодомора
Душили устья горьких слёз,
Души суровые дозоры
Вдыхали зов предсмертных роз.

И революции распятья
Сомкнули замкнутость оков,
Съедали чёрные проклятья
Созвездие большевиков.

В объятьях красной паутины
Стекал по небу человек,
И контур вольной Украины
Нащупал век.

Юрий Жуковский

#Голодомор
Я

International Holocaust Remembrance Day

Международный день памяти жертв Холокоста; International Holocaust Remembrance Day; اليوم الدولي لإحياء ذكرى محرقة اليهود: Día Internacional de Conmemoración en memoria de las víctimas del Holocausto; 际大屠杀纪念日; la Journée internationale de commémoration en mémoire des victimes de l'Holocauste.

Всесожжение – Холокост,
Целиком, навсегда, без остатка.
Беспощадно, надменно, всерьёз,
До углей мирового порядка.

Как случилось? Как это могло?
У печей закалённые стены,
Дьявол мир раздробил, как стекло,
И у Бога вдруг лопнули вены.

Чёрным салом стекает огонь,
По лицу кирпичей не молчащих,
И сочится смолистая боль
Через затхлый забвения ящик.

И зловонье протухших идей,
Порождает всё те же бациллы,
И величие новых вождей
Ждут объятья распахнутой Сциллы.

Им всё мало, и хворост готов,
Над столбами чернеют вороны.
Только нет персональных плотов,
И намокла галера Харона.

Когда сложность Земли расцветёт,
И сползёт наваждение,
В чёрных оспинах памяти выжжется код:
Холокост – всесожжение.

Этот чип сохранит антидот,
И река не позарится вспять,
Единеньем частей потечёт небосвод,
И любовь будет звёзды лизать.

Юрий Жуковский
Я

«Процесс» Александра Зельдовича

Режиссёр Александр Зельдович показал в ЦДК свой документальный фильм «Процесс», снятый 15 лет назад, о Еврейском антифашистском комитете. Шестьдесят пять лет назад, 12 августа 1952-го года, 13 членов ЕАК были расстреляны.

Еврейский антифашистский комитет был создан при Совинформбюро для пропаганды СССР за рубежом. Со своими задачами входившая в состав ЕАК советская еврейская интеллигенция справилась блестяще, за что и была ликвидирована товарищем Сталиным, перешедшим от сотрудничества с евреями к их физическому устранению, к государственной политике антисемитизма.

Картина Александра Зельдовича производит стойкое, не покидающее ни во время просмотра, ни после, ощущение дробящейся двойственности. Жанр киноработы можно условно определить как «Мюзикл на архивах». Кинодокументы Третьего Рейха и Третьего Рима представлены в изобилии, официальная хроника с излучающими радость простыми советскими и немецкими людьми, хроника маршей, парадов, спортивных праздников. Хроника довольно точно положена на музыку Леонида Десятникова, отсюда – «мюзикл». Режиссёр воспользовался при создании картины минималистичными приёмами, хотя и требующими кропотливой работы. Контраст радостной официальной хроники и расстрелов, черепов, ям, скелетов, живых и мёртвых. Цитаты из Сталина, Гитлера, лица вождей немецкого и советского народов, будничные, без прикрас, без фотошопа. Музыка и лица. Лица, тела, тела, лица, спортсмены, трупы, вихрастые солдаты, отличающиеся лишь формой принадлежности своему фюреру. Победители и побеждённые. И вот тут начинается двойственность. Кратко цитируя членов ЕАК, подчёркивающих свою советскую веру, режиссёр не углубляется в их дела и биографии. Минималистично – статья, цитата, расстрел. И хроника, хроника, где тоталитарная имперская радость занимает гораздо больше экранного времени, чем страдания. Собственно, Лени Рифеншталь тоже показывала радостных, витальных, бытийных арийских спортсменов, бегущих, прыгающих, метающих, толкающих, забивающих. Лица на экране, так щедро представленные, начинают, против воли режиссёра, выбиваясь за флажки его концептуальной конструкции, жить отдельной, собственной жизнью. У них есть собственная экранная плоть, собственная чёрно-белость, собственная зернистость лиц, эпохи, совершенно искренняя радость бытия. Они как ожившие старые фотографии из семейных альбомов, чьи-то бабушки, дедушки, прабабушки, прадедушки, данные «здесь и сейчас», вне времени и пространства (почти). Они поют витальный гимн своей стране, не натужно, не фальшиво, не искусственно. А в это время тысячами убивают евреев, на фоне казённой радости, а радость – искренна.

Продолжение - здесь:

http://novymirjournal.ru/index.php/blogs/entry/protsess-aleksandra-zeldovicha




 
Я

Чёрная дата. Товарищ Сталин, как в аду вам спится?..

Большому советскому террору исполнилось 80 лет. Оперативный приказ НКВД СССР N00447 за подписью наркома Ежова санкционировал сверхмассовый террор. План ликвидации был не только выполнен и перевыполнен, его продолжают выполнять потомки, лукаво прячась за слово «лайт», модернизировано, точечно, повсеместно.

Товарищ Сталин, как в аду вам спится?
Вы перешли зияющий порог?
Не беспокоят вас убитых лица?
Здесь пипл хавает сермягу из сапог.

Вы знали, мир сведя к узкоколейке,
До цели вы доедете всегда,
И Женщина из ватной телогрейки
Взирает, как нетленная звезда.

И осьминог по имени Россия
Опутал Землю ядом лагерей,
И хищники так страшно голосили
Под дулами неспящих егерей.

Вы стали леденящею иконой,
Под ликом Бога проступает Зверь.
Кричат неисчислимые вороны,
Над бездной неподсчитанных потерь.

От вас осталась жертвенная рана,
Усы да трубка, и кровавый флаг,
И бесконечный, словно кнут тирана,
Ваш памятник – ваш континент - ГУЛАГ.

Вы эффективно дух уничтожали,
Ища предельно ясной простоты,
Сочатся злом Иосифа скрижали,
И режут горло вечные стрижи.

Шестая часть Земли, цепляясь за устои,
Алкает простоты, кирзы, сапог,
И в оспинах убийств, и в пятнах бурой крови,
Под козырёк улыбку прячет Бог.

И книга Гиннеса распахнутою раной
Фиксирует как гибельный восторг,
В реестре обезумевших тиранов
Недостижимый, роковой рекорд.

***

Нас бьют беспощадно, коллеги, жандармы,
Болезни и беды, вожди, командармы,
Мы – маятник рая, от бездны до края,
Подрезаны, биты, ползём и взлетаем.

Нас бьют так системно, с оттягом, со смаком,
В холодном бесчувствии скорбно оплакав.
Мы – мясо, личинки, мы робкие мыши,
Алтарная пыль, задыхаемся, дышим.

Мы – цифры, погрешность, утопии дети,
Мы – рыба, летящая в прочные сети,
Мы – лагерный пепел на ромбиках синих,
Слюна паутины изломанных линий.

В учебниках память – служанка вождей,
И склеены кровью ошмётки идей,
Страдают и шепчут, надеются люди,
Что что-то их волю навечно разбудит.

И кости прострелены дерзких поэтов,
И болью подсвечены эти скелеты,
И кружится в вечности вольности прах,
И россыпью – смерть в бесконечных крестах.

Юрий Жуковский

Я

Разрушены шахты, в могилах станицы…

Разрушены шахты, в могилах станицы,
Снег бурый от крови в руках января,
Вещают с экранов продажные лица.
Зачем нам, братишка, чужая земля?

Мелькают Арбатом родимые лица,
С аллеи цыганки зовут в лагеря,
Разбейте бокалы, поручик Голицын,
Зачем нам, поручик, чужая земля?

Выносят решенья застенные тройки,
И корчится в муках родная страна,
Нужны дерзновенья, открытья и стройки,
За братскую кровь холодны ордена.

А в сумерках танки направлены к яру...
Ну что загрустили, мой юный корнет?
За горло нас держат опять комиссары,
И девочек наших – в заложницах бед.

Донбассом угрюмым идут эскадроны,
И ложь похоронок терзает сердца,
Качают закат золотые погоны
И кровью невинной кричат ордена.

А русское солнце - великое солнце,
Имперские угли шипят, как змея,
Поручик Голицын, а может, вернёмся?
Зачем нам, поручик, чужая земля?

© Юрий Жуковский
Я

Превращение Замзы и Лютова

Борясь со щупальцами глубинного психологического насекомого, преодолевая шершавое уничтожающее трение по оголённым нервам, тихий пражский еврейский служащий Франц Кафка спасался изощрённым путешествием по лабиринтам щупалец. Насекомое протыкало ненадёжную картонную коробку Замка, шевеля ключевыми, системообразующими и множеством мелких щупалец, создавая лабиринты потаённого неистребимого испуганного рабства. Фиксируя лаконичными, минималистичными языковыми средствами аутентичный ужас, который так зримо и явственно не видел никто, Кафка погружался в Замок Насекомого как в трясину, боясь собственных рукописей. Они не горели, но жгли бедного Франца, и лучшим выходом было избавление от них путём передачи Максу Броду. В отличие от набоковского Цинцинната, сил для придания Замку картонности у мечущегося внутри щупалец-коридоров, с заколоченными дверьми-тупиками кафкианского клерка (алчущего канцелярской, с проблесками подлинной, свободы) не было.

Еврейский мальчик в очках, Иса Бобель, появился на свет одиннадцатью годами позднее. "Я видел сны и женщин во сне, и только сердце мое, обагренное убийством, скрипело и текло". "Конармия" - 1926-й год, писалась в 1923-1924 гг. (Кафка умер в 1924-м, вместе с Лениным, оба живы - в головах, по-разному). Насекомое уже напивалось людской крови, чуя главное насекомое, лопнувшее от крови в 1953-м. Цветистый, вычурный, не аскетичный язык, проза, пронизанная поэзией, Превращение Лютова, десятилетнее молчание Бабеля, 15 папок бесследно пропавших рукописей... лучше бы у него был душеприказчик, как Брод у Кафки, зарывший тексты под нежным одесским кустом, с каплями морских брызг, просоленных кровью, памятью и поэзией, а НКВД не нашёл этот куст.
Я

Список дестабилизаторов пополняется

"По результатам изучения поступивших материалов в Генеральной прокуратуре Российской Федерации 26 апреля 2017 принято решение о признании нежелательной на территории Российской Федерации деятельности следующих иностранных неправительственных организаций и финансируемого ими средства массовой дезинформации:

"РСДРП" ("Партия большевиков") - Швейцария
"НКО Фонд Шалаш" - Финляндия
Газета "Искра" - местонахождение устанавливается

Деятельность указанных организаций направлена на инспирирование протестных выступлений и дестабилизацию внутриполитической ситуации, что представляет угрозу основам конституционного строя Российской Федерации и безопасности государства".
Я

Мне не больно

Балабановская картина с волшебными переходами и превращениями. Девяностые – тектонический очищающий душ, всё было легко, с рвущими картон выходами в масштаб. Радеющие за чистоту сталинской истории вытоптали девяностые, как будто их не было. Однако, они - были. Господин Мединский, фильтр, очистное сооружение, солдат кремлёвского вермахта. В донулевую эпоху, недавно, не в обнимку с бронтозаврами, творилась история. Мединский и Ко чистят собственные холодные концепции, а в этих конюшнях есть, что грести. Объявив бой амнезии советского, они провели жёсткую лоботомию свежей исторической памяти девяностых. Восхитительная Рената, которой не больно, сублимирует последнюю сказку Риты, в поисках анестезии от растоптанной истории, истории боли, истории резкого удара кислорода по окислившимся лёгким. Архитектурное бюро девяностых бросает чертежи времени в камин нулевых. Рената – воплощённая кинематографическая смерть. Нынешние косящие под живых предъявляют только свою паспортную молодость и национальность, размазывая ограниченный кислород по количественной лавине лёгких-лайт. Демонизированный тиран сидит на глиняном пьедестале, помня рационально взвешенную демократию имени Собчака и филигранную разводку Березовского. И демонстрирует отсутствие боли. Потому что чертежи сгорели, а чертёжники попали в случайные катастрофы. На краю расщелины витийствует глашатай Пионтковский. Последний самурай. Больно ли Михалкову в воспоминаниях о малиновом пиджаке? Живой, чай. Девяностые не горят. Это вас кто-то обманул. Девяностые не горят в камине нулевых. Усатый тиран сапожного семени раздуваем холодными мехами профессора Мединского. На Бал Сатаны мужчины приходят во фраках, а девушки, которым не больно, – с обнажёнными спинами. По спинам гуляют блики времени, анестезией боли. Тираническому раздутому демону на урановом подносе несут платок Фриды. Он закрывает уши, кричит, что ему не больно. Сквозь землю вином, орошающим косточки винограда, течёт барон Майгель. Ему уже не больно. А из черепа пьют историческое беспамятство.

P.S. Сухие дрова для камина формата.

13 января 2015