?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Бедная свобода

Почему западные ценности инстинктивно отторгаются большинством постсоветского народа? Почему народ ностальгирует о пресловутой колбасе и очередях? Все это объясняют историческим искажением памяти и тоской по молодости. Может, все значительно глубже? Задумаемся над тем, что такое «советский человек» и какой психоаналитический ключик открывает тайну его души.

На эту тему существует лишь книга Зиновьева «Гомо советикус». Но выведенное Зиновьевым схематичное существо, приспособившееся к манипулированию со стороны общества, напоминает, скорее, обезьяну и уж, во всяком случае, никак не объясняет суть того, что произошло на одной шестой части суши после семнадцатого года.

А произошел глобальный исторический эксперимент по созданию общества, свободного от денег, и он завершился удачно. Деньги – инструмент регулирования человеческих отношений при капитализме, он формирует определенный тип человека. Отсутствие подобного инструмента создает принципиально иное общество и особого человека. Этот человек лишен собственности, и она ему не нужна. Это достаточно глубокая основа для понимания психологии советского и постсоветского человека. Народу не нужны деньги, и выигрывают политики, которые это чувствуют. Это кажется парадоксом лишь на первый взгляд.

Революционная романтика после 1917 года захватила лучшие умы и души как Востока, так и Запада. Мелкобуржуазных слоника и канарейку Маяковский воспринял как омещанивание революции. Ницше, ненавидевшего психологию лавочника, привлекали поначалу социалистические идеи. Чем все это объяснить? А тем, что отсутствие денег давало глобальную иллюзию свободы, и люди в это верили. Это была другая свобода, противоположная буржуазной. Наберемся смелости признать, что безденежная мораль действительно овладела умами советских людей. Вспомним знаменитый спектакль Театра на Таганке «Добрый человек из Сезуана», в котором пусть через иронию, сквозь смех и слезы, но звучит гимн тому, какие советские люди бедные, равные и добрые. Антисобственничество – вот универсальный язык левых всего мира, вот универсальный язык советского средневековья. Почему средневековья? Ключевой признак, роднящий советскую эпоху со Средневековьем, – это мракобесие, имевшее глубокую религиозную основу. Но были и коренные различия между советским и европейским средневековьем.

В европейском средневековом ощущении мира есть удивительная цельность, мир производит впечатление законченности, упорядоченной иерархичности, восприятие действительности – крестьянское, в лучшем философском смысле этого слова. Основой средневекового сознания является Бог. Между средневековым человеком и Богом нет дистанции, в его мире нет высокого и низкого, все наполнено Духом Святым, все наполнено всем, в любой детали отражен весь мир.

В сознании советского человека Бога нет. Что же послужило его замещением? Первые революционеры отличались революционным фанатизмом, аскетизмом, презрением ко всякой собственности. Они страдали во имя революции в тюрьмах и ссылках. Их аскеза стала новой религией. Совнарком был практически сонмом святых, земных святых, это принципиально для понимания советской психологии. Их земная природа и заложила глубокую основу для дальнейшего отчуждения народа и нарождающейся элиты. Но простое человеческое естество приходило в постоянное противоречие с изначальной аскезой. Вспомним повесть Толстого «Отец Сергий» и фильм по ней, очень любимый советским народом. Борьба с плотью. В роли плоти выступают естественные, здоровые человеческие инстинкты. Единение советских людей происходит на новой, безденежной, бессобственнической основе. Почему чужим стал для этих людей Остап Бендер? Различные нестандартные люди, не вписывающиеся в новую систему взаимоотношений, выступают в роли искусителей. Вот она, религиозная основа для борьбы с коллективным Сатаной – частью народа, сознательно или бессознательно не принимающей аскезу. У советского народа появилось много врагов. Сталин как политик лишь уловил тенденцию. Народ жаждал врагов, ибо вера его была уязвима, поскольку не было Бога. Вот оно – советское средневековое мракобесие.

Элита же не смогла побороть собственную плоть и постепенно ушла в мелкобуржуазные инстинкты. Дореволюционное православие тоже особо не отличалось религиозной терпимостью, да еще обожествляло государство (христианство в Америке, кажущееся русским людям поверхностным и утилитарным, «дружит» с человеком, помогает его созиданию, оно лишено фанатизма, его ключевая формула: «Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе»). Вот еще одна основа для средневекового фанатизма советских людей. И религиозная вера в государство как основа патернализма. Когда нет денег, когда за тебя все решают, зачем созидать что-то большое, государство подаст на пропитание, подумает за тебя, примет решение. И возникла социальная спячка, заменившая безденежную свободу.

Что произошло с началом российских реформ? Произошло разрушение мира, где отсутствуют деньги. Это больно. Отсюда отчуждение народа и элит, как старой, так и новой. Старой элите народ не верил, поскольку она далеко ушла от идеалов революционного фанатизма, бессребреничества, подавая многочисленные примеры интереса к деньгам, хоть и тайного. Новая элита навязала народу, открыто и прямолинейно, отношения, в основе которых лежат деньги, и показала человеку, что жизнь его прошла напрасно. Старые «комиссары в пыльных шлемах» жестоко отнимали собственность, новые насаждали чуждые отношения при минимуме социальных выплат, да еще при этом не объясняя происходящего, но громогласно провозглашая ценности, идущие от врага, то есть Запада. Советскому человеку становится страшно.

Но вот приходит новая власть, которая провозглашает безопасность, оборону, зарплаты и пенсии. Приласкали, обогрели, угадали психологию. Советский человек захотел не твердой руки, а осколков рушащегося мира, которые хочется задержать. Если его защитят и накормят, то он сможет обойтись без ненавистного make money.

Общество, свободное от денег, оказалось неспособным ответить внешним вызовам, оказалось неготовым к конкуренции, возникла жесткая необходимость модернизации экономики. То, что сейчас происходит, – это технологическая революция на макроуровне. Мир стал глобальным, и даже профессиональные инстинкты нынешнего руководства страны – безопасность, оборона – совпали с реальными угрозами внешнего мира, дав удивительный союз с Западом, то есть измену прежним ценностям.

О человеке же, как всегда, забыли. Не до этого. Да и человека больше нет, есть избиратель, существо манипулируемое.

Вот только общество как было свободно от денег, так и остается...

Юрий Жуковский
журнал «Новое время»
2002 год

Latest Month

February 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728   

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Gilbert Rizo